"40 лет на сцене: искренность, мастерство и преемственность"

сегодня в 09:41

Среди созвездия талантов Театра для детей и молодежи особое место занимает Наталия Константиновна Лебедева – чье имя неразрывно связано с историей театра. Яркая, харизматичная, талантливая, эксцентричная, она в совершенстве владеет мастерством сценического перевоплощения, где каждый созданный ею образ уникален и неповторим.

В этом сезоне актриса отмечает личный юбилей, а также 40 лет служения любимому театру, на сцене которого сыграны десятки ярких ролей. Недавно  Наталья Константиновна была награждена Почетной грамотой Губернатора Вологодской области за большой вклад в развитие театрального искусства и активную творческую деятельность.

В нашем интервью мы поговорили с актрисой о секретах вечной молодости, о том, как не терять вкус к жизни и как возраст меняет восприятие сцены. Мы коснулись профессиональных и сокровенных тем: о поиске своего призвания, о роли наставников в становлении личности и о том, что именно делает театр вечным в эпоху стремительных перемен.

- Наталия Константиновна, здравствуйте! Недавно Вы отметили свой личный юбилей.  Есть мнение, что с годами торжества становятся тише и как будто грустнее. Это правда?

 - Становятся тише – с этим абсолютно согласна. В молодости я собирала большие компании, мы много пели, танцевали, веселились громко, долго и от души. Со временем компании становились меньше, звук тише и сердце просило искренности, камерности и душевных разговоров. Поэтому в последние годы я праздную в узком семейном кругу. А вот насчет грусти – не согласна. Напротив! С каждым годом жизнь кажется мне только радостнее. Я прекрасно помню все цифры в своём паспорте, но они не имеют надо мной власти. Я по-прежнему полна энергии, вдохновения и драйва.

- В чем же секрет Вашей неувядающей молодости?

 - Все просто: мы никогда не перестаем учиться. Пока ты остаешься учеником, пока познаешь мир и самого себя, ты молод. Движение – это и есть сама жизнь. Как только ты замираешь, ты начинаешь исчезать. Поэтому я никогда не сижу на месте: познаю новое и меняю жизненные декорации – путешествую, где каждое место оставляет свой отпечаток в душе. И даже смена роли в театре -  тоже своего рода путешествие. Каждый новый образ как новый маршрут, новая территория внутри себя. Роль – это же не просто текст и определённый костюм, но и способ узнать границы своей личности: возможность прожить судьбу персонажа и вызов самой себе «А сможешь ли?» Интересно!  И пока внутри меня горит любопытство, я чувствую себя по-настоящему живой.

- Как Вы пришли в театр? Что или кто Вас вдохновил?  И кто были Ваши наставники, учителя?

  – В театр я пришла по зову сердца. Знаете, это было еще в эпоху черно-белых телевизоров и всего двух-трех каналов... С самого детства, как только я начала осознавать, что такое сцена и актерская игра, я буквально впитывала всё вокруг. Я смотрела спектакли по телевизору и бесконечно восхищалась актёрами: как это возможно? Как эти прекрасные люди могут так перевоплощаться?

Именно тогда во мне загорелась мечта стать актрисой, которая спустя годы привела меня в 1985 году к дверям театра. Он тогда назывался «ЗнакЪ» (а с 2020 года – Театр для детей и молодежи). Кстати, я была самой первой, кто подал заявление в новый профессиональный театр! И вот, 40 с лишним лет служения... Для меня это не просто стаж, это огромный жизненный опыт и профессиональные знания. И всё это было бы невозможно без Ирины Евгеньевны Филимоновой. Она – мой главный наставник. Ни один институт, ни один учебник не заменят того, что она дала мне. Я искренне восхищаюсь её силой духа. Это человек труда с колоссальным потенциалом, который уже более 40 лет развивает театр: ставит спектакли, создает масштабные проекты. У неё есть то, что невозможно имитировать: идея, характер и чёткое понимание – ради чего всё это делается. Пока у театра есть такой идейный руководитель, он будет жить и развиваться. А я просто счастлива быть частью этого процесса. Жизнь продолжается! И театр продолжается!

Я до сих пор помню один спектакль, который смотрела в юные годы, где у главной героини была игрушечная белочка. Она меня тогда просто очаровала. Сейчас уже не помню ни лиц, ни имен актеров, но отчетливо помню эту игрушку. Спустя много лет, на сцене нашего театр был поставлен этот замечательный спектакль «До самого неба» по пьесе Виктора Розова. И я бесконечно благодарна нашему художественному руководителю за выбор пьесы и режиссёру-постановщику Сергею Закутину за блестящую работу. 

- Наталия, у Вас очень много ролей, которые вы играли. Все яркие, разноплановые: мачеха в «Морозко», Виллина в «Невероятных приключениях Элли», Фру Прюсселиус из «Пеппи Длинныйчулок», Сватья Бабариха в «Сказке о царе Салтане», Мария Эспехо в «Доме, где всё кувырком», Эмилия в «Обыкновенном чуде», Екатерина II в «Ночи перед Рождеством» и многие другие. Как Вы не теряете собственную идентичность за этим калейдоскопом масок? И что делаете для того, чтобы «не унести героя с собой»?

 - Для меня любая роль – это костюм. Надел – вышел на сцену, снял – вышёл из роли. Я умею легко переключаться между образами Главное – всегда помнить, что за любым персонажем стоит «игрок», который нажимает на кнопки и управляет процессом. Именно эта позиция помогает мне сохранять свою идентичность. Все мои герои остаются в театре, и домой возвращается только Наталия Лебедева... ну, разве что в своих собственных, личных масках! (смеется)

- Какая роль стала для Вас самой «рекордной» по количеству исполнений?

- Их несколько: Мачеха из сказки «Морозко», Баба-Яга из «Аленького цветочка» и Черепаха Тортилла из «Приключения Буратино». Эти спектакли уже много лет идут в нашем театре и до сегодняшнего дня остаются востребованными у зрителей. Потому что сказки любят все: и дети, и взрослые. Нашему «Буратино» уже около 30 лет – совсем взрослый мальчик (смеется).

- Баба-Яга – представитель тёмной силы, разрушающей, подавляющей. Как Вам при всей своей позитивной светлой натуре примерять темные образы? Да еще надо так убедительно сыграть, чтобы зритель сказал «Верю!»

- В театре невозможно просто «наиграть» зло или величие, да, зритель мгновенно почувствует фальшь. Если роль требует от меня быть темной силой или властной правительницей, я принимаю правила игры этого персонажа. Это не значит, что я меняюсь как человек,  это значит, что я открываю в себе те грани, которые необходимы для правды на сцене. В момент перевоплощения во мне появляется нужная энергия, голос, движения – это магия театрального искусства, которую сложно объяснить словами,  именно она делает образ живым и убедительным. А чтобы зритель поверил, я должна верить сама. К тому же, мы – люди, а не ангелы. В нас есть дуальность – чёрное и белое, плохое и хорошее, тёмное и светлое. Когда мы злимся, негодуем или испытываем раздражение – это и есть та тёмная сила, которая есть в каждом из нас. И эту силу легко можно трансформировать в нужный образ.

- В основном Вы играете комедийные роли или сказочных персонажей. Но в Вашем репертуаре есть и серьёзные драматические образы, такие как Александрина из спектакля «При чужих свечах» по пьесе Надежды Птушкиной. Расскажите немного о ней, как Вы чувствовали себя в этой роли?

 - Александрина стала для меня настоящим вызовом. Драматургия Надежды Птушкиной требует от актёра полной самоотдачи: ты либо растворяешься в героине, либо остаешься сторонним наблюдателем. Я «зажглась» Александриной. Она очень живая, очень настоящая. В ней столько надрыва: её слезы, её непростые отношения с дочерью своей домработницы, её внутренняя борьба... Знаете, бывает так, что роль становится для тебя своего рода терапией. Когда ты играешь, то словно получаешь разрешение выплеснуть накопленные чувства – проживаешь её боль, и в этот момент происходит чудо: через страдание и катарсис героини ты сама становишься чище. Это удивительный процесс исцеления через искусство.

- То есть проживание некоторых ролей имеет терапевтический эффект для актера и помогает справиться с личными эмоциями?

- Совершенно верно. И не только для актера…Многие привыкли воспринимать театр как способ развлечься и отдохнуть после рабочей недели, но его влияние куда глубже. Театр многогранен: он не только развлекает и просвещает, но и лечит – через эмоции, смех или слёзы и помогает человеку найти опору в самом себе.

- Есть ли какая-то роль, по которой Вы очень скучаете?

 - Да! Это Мадам Карлье из спектакля «Лямур-Тужур»! Обожаю эту роль. Раньше в этом спектакле я играла манекенщицу, а позже мадам Карлье. Её персонаж мне более близок и интересен, потому что он многосложен – за внешней смешливостью скрывается целая трагедия. И это вызывает к героине сочувствие. Понимание того, что при наличии детей и мужа – она очень одинока. По сюжету её роль в семье сводится к «менеджменту» и диктату, а не к теплу. В водовороте событий вокруг авантюры Блэза именно мадам Карлье «загорается» при виде молодого художника. Это не просто флирт, а попытка вернуть себе ощущение собственной привлекательности, которое было похоронено под бытом и статусом.

- Создается ощущение, как будто Вы защищаете свою героиню?

- Нет, скорее хочу больше раскрыть её образ для зрителя. Она – не злодейка и не распутница, как могут многие её воспринять, а просто уставшая женщина, которая внезапно вспоминает, что она не только «мать Лауры» и «жена месье Карлье». Её реакция на Блэза  – это некий рефлекс на потерянную лёгкость, на то самое забытое чувство влюблённости, когда сердце замирает. Через образ мадам Карлье автор хотел рассказать, что брак по расчёту и социальные условности часто гасят живые чувства, и тоска по ним делает даже комичных персонажей по-настоящему трогательными. 

- Есть ли у Вас какой-то свой ритуал перед выходом на сцену? Испытываете ли вы тот самый «театральный страх»? И что Вы больше всего любите в театре?

- Страх? Я давно оставила его где-то позади. Мне не нужны сложные ритуалы, я могу собраться за минуту и выйти на сцену с чистым сердцем. Сцена – это мой дом, а в доме не боятся. Особенно когда ты чувствуешь плечо партнера. В театре важно это доверие: ты знаешь, что в трудную секунду коллега подхватит, подыграет, сымпровизирует, и вы вместе создадите чудо.

Но больше всего я люблю зрителя. Когда вижу в зале новые лица, вижу эти внимательные, замершие глаза – это даёт мне колоссальный заряд энергии. Я буквально питаюсь этим вниманием. И когда дарят цветы..., я всегда стараюсь запомнить каждое лицо. Это мой способ сказать «спасибо».

 - Смотрите ли Вы, как играют актрисы других театров ваши роли? И какую роль хотели бы сыграть в будущем? 

- Нет, не смотрю.  Единственное, что мне нравится, наблюдать, как играет Ирина Цветкова. Это моя любимая актриса – она играет все роли превосходно, особенно – балерину на пенсии. Вот такую роль я хотела бы сыграть. Но опять же – не повторять за ней, а по своему мироощущению.  Дело в том, что я не люблю себя ни с кем сравнивать, я сама по себе «Королева» (смеется). Потому что я ни с кем не соревнуюсь, ни на сцене, ни в жизни.

- Наталия, Вы на сцене уже 40 лет. За это время сменилось несколько поколений, в театре тоже многое поменялось. Но каждому из нас хочется верить в нечто незыблемое, в то, что останется преемственным для наших потомков. Что, по Вашему мнению, должно оставаться вечным в искусстве?

 - Вечными должна оставаться человечность, искренность и доброта. И не только в искусстве, в жизни тоже. Формы могут быть любыми: классика или авангард, пышные декорации или минимализм. Но если в центре нет живого, честного чувства – театр умирает. Наша задача – передать не просто технику движений, а способность быть настоящим, даже когда ты носишь чужую маску. И когда люди встают на поклоне артистов, чтобы поблагодарить за спектакль – значит, всё получилось. Значит, кто-то ответил себе на сложный вопрос, кто-то отпустил обиду, кто-то вновь ощутил в своём сердце огонь любви...

Пожелание Ирины Евгеньевны:

«Желаю нашей прекрасной актрисе Наталье Константиновне, чтобы она не останавливалась и продолжала накапливать свой репертуар и развиваться как актриса. Потому что профессия актёра, она такая своеобразная: сколько ни работай – постоянно должен совершенствоваться, гореть жаждой творчества. Профессии актера надо учиться всегда, не переставая. Желаю, чтобы каждая роль приносили Наталии радость и удовлетворение».